|
Очевидно, дальний разведывательный полет, выполненный в октябре 1952
года самолетом В-47В, которым командовал полковник Хиллмэн, остался
единственным подобным полетом в годы президентства Трумэна. Через три
недели президентом США был избран Дуайт Эйзенхауэр, и первые несколько
месяцев пребывания у власти новая администрация потратила на анализ и
переоценку внешней и военной политики США, в том числе и на рассмотрение
вопроса о продолжении разведывательных полетов над территорией СССР.
23 июня 1953 года штаб ВВС предоставил новому командующему Гарольду
Тэлботту совершенно секретный доклад по вопросам воздушной разведки.
Доклад начинался словами: ╚Сведения о военной мощи Советского Союза и
его планах позволяют утверждать, что безопасность Соединенных Штатов
находится под угрозой╩. В докладе сообщалось о результатах полета над
Чукотским полуостровом; далее авторы доклада настаивали на продолжении
разведывательных полетов в еще больших масштабах, чем ранее. Облеты
приграничных областей могли приносить определенные положительные
результаты, но для получения информации о ядерных предприятиях и
оборонных объектах, сконцентрированных предположительно на Урале и в
Западной Сибири, требовалось глубокое проникновение в воздушное
пространство СССР.
Эти полеты могли дать много ценной информации. В докладе говорилось,
что только в западной части СССР расположено восемнадцать аэродромов
дальней бомбардировочной авиации, две базы подводного флота, тридцать
промышленных конгломератов, сведения о которых необходимы разведслужбам
США. Авторы документа полагали, что ╚всего несколько полетов могут
подтвердить или опровергнуть наши предположения относительно
боеготовности стратегической авиации СССР╩. Разведывательные полеты
╚могут также обеспечить нас информацией о состоянии советской
авиатехники, ракетных и других вооружений, электронных и других новых
средствах ведения военных действий╩. Такая информация, говорилось в
докладе, ╚совершенно необходима для дальнейших изысканий в США в этом
направлении, для планирования развития вооруженных сил США как в
настоящее время, так и в будущем╩.
В докладе сообщалось, что имеющиеся в распоряжении ВВС США самолеты
летают на высоте 12000 метров и могут успешно проникать за ╚железный
занавес╩ и невредимыми возвращаться назад. Конечно, существует
вероятность того, что американский самолет собьют в небе над СССР и это
вызовет политические осложнения, но, говорилось в докладе, ╚военная и
политическая ценность информации, получаемой во время разведывательного
полета, перевешивает возможные негативные последствия. Это особенно
справедливо в отношении полетов, которым предшествует длительная
подготовка, позволяющая обеспечить возвращение самолета домой и тем
самым избежать столкновений в отношениях с СССР╩. Доклад завершался
следующим выводом: ╚Мы располагаем средствами для проведения подобной
разведывательной операции. Нам нужны политики, которые поддержат
планирование и проведение таких операций, одобрят разработку
долговременной программы стратегической разведки. Мы настоятельно
рекомендуем вам проводить политику, которая бы предусматривала
разведывательные полеты над всей территорией Советского Союза с
минимальными ограничениями╩.
Эти рекомендации были приняты президентом Эйзенхауэром, и в течение
следующего года состоялись новые разведывательные полеты. Они оказались
даже более секретными, чем полет В-47В, санкционированный Трумэном.
Бумажную волокиту удалось свести к минимуму. Эйзенхауэр давал разрешение
на полет, Комитет начальников штабов разрабатывал план полета вместе с
командованием стратегической авиации. Особый интерес вызывала Сибирь:
над объектами, расположенными на этой территории, было совершено три
полета. В 1952 году удалось получить фотоснимки части территории Сибири,
причем теперь фотографирование местности велось с помощью радаров. Еще
один полет с использованием методов радиолокационной разведки был
совершен над Кольским полуостровом.
Весной 1954 года Эйзенхауэр санкционировал новый полет над Кольским
полуостровом. 91-е стратегическое разведывательное крыло, размещенное на
базе ВВС Локбурн в Огайо, получило приказ Комитета начальников штабов
выслать несколько самолетов RB-47E и заправщики КС-97 на базу
Королевских ВВС Фаерфорд для подготовки к заданию. Полет над Кольским
полуостровом стал первым подобным заданием, в котором участвовали
RB-47E.
В отличие от В-47В, использовавшихся в предыдущих разведывательных
полетах, RB-47E выпускался как разведывательный вариант бомбардировщика
В-47Е. Его первые испытания прошли 3 июля 1953 года, и в ноябре того же
года он начал поступать на вооружение. Этот самолет отличала особая
конструкция носовой части, где располагалась камера К-38. Еще три камеры
К-17 размещались в бомбовом отсеке. Пулеметы, обычно устанавливаемые на
В-47В, заменили спаренной 20-мм пушкой, размещенной в кормовой башне,
однако, как показал опыт, это вооружение было явно недостаточным.
Рано утром 8 мая 1954 года три экипажа самолетов RB-47E вызвали для
предполетного инструктажа. Два самолета должны были достичь точки в 170
километрах севернее Мурманска, затем повернуть назад и лететь к Англии.
Третий экипаж, в состав которого входили пилот капитан Гарольд Остин,
второй пилот капитан Карл Холт и штурман майор Вэнс Хэвлин, получил
инструкции отдельно от двух других экипажей: задание ему поставили два
офицера разведки из штаба командования стратегической авиации. Самолету
предстояло войти в воздушное пространство СССР южнее и сфотографировать
девять аэродромов, на которых предположительно размещались новые
истребители МиГ-17. Пройдя 960 километров от Мурманска через Архангельск
до Онеги, самолет-разведчик должен был покинуть пределы Советского
Союза.
Три RB-47E вылетели из Фаерфорда около 7 часов утра и заправились
топливом от КС-97 у берегов Норвегии, затем пролетели над мысом Норд Кап
и повернули на юг, к Мурманску. В условленном месте два самолета
развернулись и полетели назад. Их экипажи видели, что самолет Остина
продолжал лететь на юг.
Экипаж Остина пересек границу СССР в полдень на высоте 12000 метров и
со скоростью в 800 км/ч. Позднее Остин вспоминал, что ╚над всей западной
частью материка стояла ясная погода╩. Вэнс Хэвлин включил радарную
установку и камеры в бомбовом отсеке. Потом, по воспоминаниям Карла
Холта, он заметил, что RB-47E оставляет за собой след, похожий на ╚шесть
длинных белых стрел, выдающий наше местонахождение╩. По предварительному
прогнозу погоды, самолет не должен был столь явно обнаруживать свое
присутствие, подвергаясь опасности быть атакованным МиГами. Первыми
двумя объектами съемки были большие аэродромы недалеко от Мурманска, и
когда RB-47E прошел над первым объектом, Холт увидел, что в небо,
кругами набирая высоту, поднялись МиГи. Стало ясно, что встреча с ними -
лишь вопрос времени.
После того как RB-47E закончил фотографирование второго аэродрома,
недалеко от него появились три МиГа. Не приближаясь к американскому
самолету, они следовали параллельным курсом на расстоянии полумили от
него. Пилоты советских истребителей визуально идентифицировали RB-47E;
между тем Остин и его экипаж продолжали выполнять задание согласно
инструкции. Через 25 минут появилась еще шестерка МиГов. Они также
ограничились наблюдением за самолетом-нарушителем. RB-47E пролетел над
двумя крупными аэродромами близ Архангельска и начал разворот на
юго-запад, к другим объектам. Он находился в небе СССР уже около часа;
большую часть этого времени его сопровождал ╚эскорт╩ из советских
истребителей.
Через несколько минут два МиГ-17 стали приближаться к RB-47E, заходя
ему в хвост. Не оставалось никаких сомнений в их намерениях. Один из
истребителей начал обгонять самолет-разведчик по левому борту.
Заработали его пушки, и Остин с Холтом увидели трассы снарядов,
проходящие над и под их самолетом. Из-за большой скорости и высоты пилот
МиГа не мог хорошенько прицелиться. Истребитель прошел ниже и впереди
RB-47E, так и не поразив цель. Остин бросил свой самолет в пике и
снизился на несколько сот метров, получив небольшой выигрыш в скорости.
Когда Холт попытался открыть ответный огонь, оказалось, что пушки в
хвостовой башне не работают; кроме того, отказала радарная система
обнаружения цели. Ему пришлось пробраться в башню и, выглядывая наружу,
попытаться определить местонахождение цели визуально.
Холт все еще старался заставить пушки стрелять, когда в атаку ринулся
второй Ми Г-17. На этот раз истребитель атаковал американский самолет
прямо со стороны хвоста. Остин вспоминал: ╚Вы не можете себе
представить, какой это ужас, когда видишь трассы снарядов,
прочерчивающих воздух вокруг вашего самолета╩. Он сказал Холту, что ему
нужно разобраться с пушками, иначе следующий МиГ обрубит им хвост, и
тогда всем конец. Когда третий МиГ-17 стал заходить для атаки, Холт
умудрился прицелиться вручную и дать короткий залп. В истребитель он не
попал, но пилот увидел вспышки выстрелов и отвернул в сторону. Остальные
МиГи предпочли сохранять дистанцию и летели в стороне чуть сзади RB-47E,
оставаясь недосягаемыми для его пушек. Они не знали, что, несмотря на
все усилия и ругательства Холта, пушки не смогут сделать больше ни
выстрела.
Четвертый МиГ зашел на атаку, приближаясь к разведчику сзади и сбоку
под углом примерно в 45╟.
Ему было трудно вести прицельную стрельбу, и все-таки одна из
очередей задела левое крыло примерно в двух метрах от фюзеляжа. Осколки
снарядов ударили по фюзеляжу в том месте, где находился один из основных
топливных баков. Экипаж почувствовал резкий удар; сразу вышла из строя
система бортовой связи и оказалась повреждена радиосвязь по УВЧ,
необходимая для переговоров с наземным командованием. Несмотря на
полученные повреждения и пережитый страх, экипаж продолжил выполнять
задание по инструкции. Остин говорил, что здесь была видна ╚школа Ле Мэя╩
- высокая степень подготовки, полученная летчиками стратегической
авиации. RB-47E тем временем прошел над последней намеченной целью и
повернул на запад, в направлении Финляндии. У шести МиГов-17
заканчивалось топливо, и они прекратили преследование, но за RB-47E
устремились еще три перехватчика. Два из них открыли огонь, но их
скорость была велика, и снаряды не достигли цели. Третий МиГ сумел
подойти к разведчику так близко с правого борта, что, по словам Остина,
╚пилоты при желании могли бы пожать друг другу руки╩. Советский
истребитель летел рядом две или три минуты, и к тому времени и
самолет-разведчик, и его преследователи уже находились в небе над
Финляндией. Впрочем, это не остановило МиГи - они еще дважды открывали
огонь. Один из них даже пытался таранить RB-47E в борт, но не рассчитал
траекторию полета и прошел немного ниже. Одна из камер сняла его почти
вплотную. В конце концов русским пришлось прекратить попытки перехвата -
у них подходило к концу топливо, и они, очевидно, получили с земли
приказ возвращаться. Пилот МиГа, летевшего рядом с RB-47E, отсалютовал
противнику, покачав крыльями, Остин повторил прощальное приветствие, и
советские самолеты устремились назад к своей границе.
На этом испытания, выпавшие экипажу Остина, не закончились. Они
провели в небе на 30 минут больше, чем планировалось, к тому же
неизвестно было, как повлияют повреждения крыла и фюзеляжа на расход
топлива. На первый взгляд дела обстояли не так уж плохо. RB-47E
приближался к пункту, где его должен был ждать заправщик КС-97, недалеко
от берегов Норвегии. Но когда Остин попытался выйти с пилотом заправщика
на связь, единственное, что он мог расслышать, - сообщение о том, что
КС-97 покидает район встречи. RB-47E летел над побережьем Норвегии;
топлива оставалось все меньше. Остин поднял самолет на высоту 13000
метров и перешел на экономный режим полета, чтобы максимально снизить
расход топлива. Он думал о том, что если горючего не хватит и самолет
упадет, все усилия окажутся напрасными - камеры и пленки погибнут.
Когда RB-47E находился в 100 милях от побережья Британии, Остин по
радио запросил базу Королевских ВВС Брайз-Нортон о срочной высылке
навстречу ему самолета-заправщика. Поскольку УВЧ-связь оказалась
повреждена, пилот КС-97 Джим Ригли разобрал всего несколько слов, но
этого оказалось достаточным, чтобы он узнал голос Остина. По какой-то
причине начальство базы тянуло с разрешением на вылет, но Ригли заявил,
что в любом случае он взлетает. Позднее Остин признавался, что никогда
еще вид летящего навстречу самолета не вызывал у него такой радости.
Самолеты заняли позицию для дозаправки, и горючее потекло в баки RB-47E.
Холт утверждал, что указатель топлива в баках к этому моменту стоял на
нуле.
Приняв 5500 литров топлива, Остин отсалютовал заправщику и устремился
к базе Фаерфорд. Самолет прошел низко над рубкой авиадиспетчера, затем
сделал круг и приготовился зайти на посадку. За это время на посадочной
полосе зажгли зеленые огни - посадку разрешали. Самолет успешно сел, отрулил с посадочной полосы и
припарковался у кромки летного поля. К кабине самолета подали трап, по
нему поднялся офицер, заглянул в открывшийся люк и сказал: ╚Эй, ребята,
какая чертова чайка вас так поклевала?╩.
ПОСЛЕДСТВИЯ
Воздушный бой над Кольским полуостровом не прошел незамеченным. На
следующий день штаб обороны Швеции сообщил, что группа самолетов
неизвестной принадлежности вторглась в шведское воздушное пространство
из пределов Финляндии. 15 мая 1954 года одна из финских газет писала,
что жители северной части Финляндии 8 мая слышали звуки боевого
столкновения реактивных самолетов. По мнению газеты, ╚в этом бою,
возможно, участвовали американские и русские самолеты╩. МИД Финляндии,
однако, отрицал факт воздушного боя. Представитель ВВС США в Висбадене
(Западная Германия) заявил, что ни одного американского самолета в
названном районе не было и в ВВС ничего не знают о каком-либо инциденте.
Советский Союз молчал.
Генерал Ле Мэй лично пригласил Остина, Холта и Хэвлина в штаб
командования стратегической авиации ВВС США (КСА). По ╚объяснимым
причинам╩ им не показали сделанных во время полета снимков, но Ле Мэй
сказал, что они ╚действительно хороши╩. Потом генерал спросил Остина:
╚Как вы думаете, почему вас не сбили?╩. Остин ответил, что, по его
мнению, МиГ-17 смогли бы успешно осуществить перехват, если бы атаковали
RB-47E со стороны хвостовой части, но они видели, что там расположены
пушки, и не хотели оказаться в секторе обстрела. Ле Мэй согласился и
сказал, что, по его убеждению, ╚большинство пилотов истребителей -
трусы, во всяком случае, в глубине души╩. Он добавил: ╚Поскольку вас не
сбили, думаю, у них там, в командовании, сегодня откроется несколько
вакансий╩.
Холт пребывал в легком недоумении; он считал, что США и СССР
находятся в состоянии ╚холодной╩, а не ╚горячей╩ войны, и сказал Ле Мэю,
что его поразил сам факт попытки их сбить. Ле Мэй сделал паузу, раскурил
сигару, затянулся и, откинувшись на спинку кресла, спросил: ╚А вы
думали, они будут угощать вас мороженым?╩.
По распоряжению Ле Мэя каждый член экипажа получил по два креста ╚За
летные боевые заслуги╩ - вместо одной ╚Серебряной звезды╩. Ле Мэй
извинился, вручая награды, и объяснил, что ╚Звезда╩ вручается только с
разрешения министра обороны, которому незачем знать о том, какое задание
они выполняли.
Остин получил еще один памятный подарок. После того как RB-47E
╚исклевали чайки╩, пришлось ремонтировать металлическое покрытие крыла и
фюзеляжа. Техники вырезали фрагмент покрытия, в центре которого имелась
рваная сквозная дыра от снаряда. Один из механиков эскадрильи аккуратно
поместил фрагмент в деревянную рамку, пришел к Остину в гости, вручил
подарок и сказал, что; наверное, будет лучше, если о его поступке никто
на базе знать не будет.
После этих полетов окончательно выяснилось, сколько полезной
информации могут собрать самолеты-разведчики, летая над территорией
СССР. Но стал ясен и весь риск подобных полетов - ведь ╚Канберру╩ и
самолет Остина едва не сбили. Опасность потерять самолет и экипаж была
велика, но несмотря на это разведка твердила о необходимости получения
новых данных, прежде всего о советской ракетной программе. В мае 1954
года, вскоре после полета RB-47E, Филип Стронг, который в ЦРУ возглавлял отдел, ведающий научными разработками Советского Союза,
говорил Аллену Даллесу, что необходим еще один разведывательный полет к
ракетному полигону Капустин Яр. Он просил шефа попытаться получить
разрешение на этот полет. На протяжении последующих нескольких месяцев
представители ВВС и ЦРУ проводили совместные консультации: в конце
концов в октябре 1954 года ВВС отказались от этого проекта. Слишком
рискованно было посылать обычный самолет в дальний дневной полет над
хорошо защищенными регионами СССР, рискованно и неоправданно с
политической точки зрения.
Менее рискованными были ночные полеты, но здесь приходилось
отказываться от аэрофотосъемки и ограничиваться установленными на борту
самолета системами радиолокации. По крайней мере четыре таких ночных
полета было совершено над европейской частью СССР в течение года после
полета RB-47E, которым командовал Остин. Маршрут первого из них
проложили в направлении Москвы. Но самолет встретился с сильным
встречным ветром, о котором ничего не говорилось в прогнозе погоды, и
из-за слишком большого расхода горючего ему пришлось повернуть назад,
так и не пролетев над всеми объектами. Он успешно вернулся домой.
В марте 1955 года состоялись еще три полета, которые в целом
повторили маршруты полетов Королевских ВВС. На этот раз три самолета ВВС
США RB-45C под руководством майора Джона Андерсона пролетели по трем
маршрутам, один из которых, над югом европейской части СССР, был даже
длиннее, чем полеты Крэмптона. Самолеты взлетели с базы Скалторп и
направились на восток, набирая высоту в 10500 метров. Они пролетели
соответственно над Прибалтикой, Польшей и Чехословакией. Экипажи
побывали над всеми целями, в том числе военными
базами и городами. За ними устремилось множество советских
истребителей, но наземные РЛС не смогли вывести их на перехват
нарушителей. Все самолеты невредимыми вернулись на базы в Западной
Германии, и члены экипажей получили кресты ╚За боевые летные заслуги╩.
 Уголок неба. 2004
(Страница:
Дата модификации:
)
 |